Яндекс.Метрика

ИРКУТСКАЯ РЕГИОНАЛЬНАЯ
ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
ПО СОДЕЙСТВИЮ В СОЗДАНИИ
И ПОДДЕРЖАНИИ МЕМОРИАЛЬНЫХ
КЛАДБИЩ, ИЗУЧЕНИЮ КУЛЬТУРНОГО
НАСЛЕДИЯ


Назад

Ваганов Василий Васильевич (1820 - 1850/51), поручик, военный топограф, исследователь Сибири и Дальнего Востока. Сибиряк, происходил из обер-офицерских детей. Принят на службу топографом 25 ноября 1835 и начал ее в Западной Сибири рядовым, так как не был дворянином и не оканчивал военного учебного заведения, и только через 10 лет (2 мая 1845) за отличие его произвели в прапорщики. В 1835–1843 находился при отдельном Сибирском корпусе. За это время Ваганов участвовал в топографической съемке Томской губернии (1836) и города Омска (1840–1842). В 1837–1839 и 1842–1843 находился «с целью рекогносцировки» в Киргизской степи. В 1843 переведен в Восточную Сибирь. Входил в состав экспедиции А.Ф. Миддендорфа, который в 1842–1845 осуществил путешествие по Восточной Сибири и Дальнему Востоку. Летом 1843 В.В. Ваганов присоединился к экспедиции А.Ф. Миддендорфа в низовьях р. Боганиды (лев. приток Хеты). Экспедиция достигла р. Верхней Таймыры, на шлюпке спустилась к оз. Таймыр, потом по Нижней Таймыре до Карского мыса. Ваганов составил карту обеих рек и озера. Вероятно, за это он и получил чин прапорщика 2 мая 1845. В 1847 Василий Васильевич выполнил съемку р. Уды (457 км) и южного побережья Охотского моря с заливами Тугурским, Академии, Ульбанским и Николая (900 км). Именно благодаря приобретенным в экспедициях его знаниям и опыту, Ваганов был замечен и приближен генерал-губернатором Н.Н. Муравьевым. Он «сопутствовал» Муравьеву «во время первого объезда Забайкальской области» в конце 1848. В.В. Ваганов бывал у Муравьева, беседовал с ним и произвел сильное впечатление на Корсакова. «Он очень интересный человек, – читаем мы в дневнике последнего. – Ему 28 лет, был казак... был с Миддендорфом во всех его путешествиях». Именно рассказы Ваганова об экспедиции Миддендорфа особенно интересовали Муравьева. 20 дек. 1848 Василий Васильевич производится в подпоручики. Как бывалого человека, генерал-губернатор взял Ваганова в свою первую поездку на Камчатку (в 1849), поручив ему командовать казаками (начальником экспедиции он назначил Б.В. Струве). Ваганов не сопровождал Муравьева на обратном пути, он отправился «вниз по реке Камчатке для съемок, промеров и описаний, в особенности мысов». Эти сведения были «необходимы для полноты донесения государю императору». В 1849 он произвел первое обследование и съемку торгового Аяно-Нельканского тракта (более 200 км), имевшего для региона важное экономическое значение. Вероятно, генерал-губернатор остался им доволен. 2 мая 1850 Ваганов был представлен к чину поручика, что произвело на него чрезвычайно сильное впечатление. «Я так обрадовался, – писал он Корсакову, – что стал совершенно дураком и не нашелся, как бы мне искреннее и получше поблагодарить Николая Николаевича за величайшие его милости ко мне. Опять перешагнул 25 человек». Отмечая, что между получением чинов прапорщика и поручика прошло всего пять лет, Ваганов восклицал: «Это у нас, ух, какая редкость!» О доверии Муравьева свидетельствовало важное секретное задание, которое получил Ваганов в 1850 и которое стало для него последним: ему было поручено провести тайную рекогносцировку правого берега Амура в северной Монголии (сев. отрогов хребта Большой Хинган). В августе того же года он перешел р. Аргунь около Цурухайтуя и, по дошедшему вскоре до русских властей известию, погиб. Муравьев приказал казаку Г.Д. Скобельцыну отправиться на розыски. Г.Д. Скобельцин так вспоминал об этом: «…я получил секретное предписание генерала Муравьева взять несколько оленей, вожака из тунгусов и отправиться на розыски безвестно пропавшего офицера корпуса топографов Ваганова, который переправился с двумя казаками ниже Нерчинского завода, речкой Маректой, на китайскую сторону и не давал о себе никаких известий в продолжение 7 месяцев. Исчезновение этих людей сильно тревожило генерала Муравьева, справедливо полагавшего, что с ними случилось несчастие. Я переправился на китайскую территорию по речкам Албазихе, Тонге и Кумаре, отсюда обратился рекою Гоном, но на всем пути не нашел никаких следов Ваганова и его спутников. На мои расспросы о судьбе Ваганова от попадавшихся мне в дороге манегров (одна из групп эвенкийского населения Приамурья. – Авт.) я также получал отрицательные ответы. Вернувшись в Горбицу, я о безуспешности моих поисков подробно донес генерал-губернатору. Вследствие этого генерал Муравьев снесся с китайскими властями о розыске Ваганова. При этом Муравьев сообщил, что Ваганов и сопровождавшие его казаки, будто, преступники, бежавшие с нерчинских рудников в китайские владения. Сделано это было в виду того, что китайцы строго преследовали всякий переход русскими их границы, и если бы им сообщили правду про Ваганова и его спутников, то китайские власти не стали бы их разыскивать. Китайские власти, по указанию Муравьева, энергично взялись за поимку мнимых преступников, и через некоторое время обнаружилось, что Ваганов и казаки были убиты манегром Окольчжиным при следующих обстоятельствах. Встретившись с русскими возле речки Марешки, Окольчжин спросил казаков, не русский ли чиновник Ваганов, на что получил в ответ, что Ваганов простой охотник. Но манегр им не поверил, и, предполагая, что у Ваганова должны быть значительные деньги, он решил убить и ограбить его. Он издали стал следить за русскими путешественниками и в одно раннее утро тихо подкрался к их ночлегу и стал выжидать момент, когда Ваганов будет один. Случай не заставил себя долго ждать. Казаки, сопровождавшие Ваганова, отправились за лошадьми, находившимися в лесу на корму, Ваганов, в ожидании лошадей, стал укладывать в чемодан свои вещи. В эту минуту манегр, притаившийся за деревом, выстрелил и убил наповал Ваганова. Манегр захватил ружья, и когда казаки вернулись с лошадьми, тогда он их перестрелял. Затем он зарыл тела убитых на берегу реки Марешки, завладел всем имуществом убитых и удалился. Китайские чиновники случайно встретились с манегром, увидели у него русские вещи и сейчас догадались, что имеют дело с убийцею. Когда манегр сознался в своем преступлении, у него отняли награбленное имущество и потребовали указать, где брошены тела убитых. Но от последних остались только одни кости. Впоследствии манегр был казнен при ассистентах от русского правительства близ Кяхты, в Маймачене. Кости убитых были затем доставлены в Иркутск генерал-губернатору, который приказал похоронить их на кладбище с воинскими почестями. Сам генерал-губернатор нес гробик с костями вплоть до могилы, причем играла казачья духовая музыка. Все жалели о трагической смерти безвременно погибших русских смельчаков». Неизвестно, как развивалась бы карьера Ваганова, если бы не была прервана трагической гибелью.
Вероисповедание: неизвестно

Источник: Гаращенко А.Н. Иркутский исторический некрополь: Иерусалимское кладбище. Иркутск, 2016. С. 185-188.