Яндекс.Метрика

ИРКУТСКАЯ РЕГИОНАЛЬНАЯ
ОБЩЕСТВЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
ПО СОДЕЙСТВИЮ В СОЗДАНИИ
И ПОДДЕРЖАНИИ МЕМОРИАЛЬНЫХ
КЛАДБИЩ, ИЗУЧЕНИЮ КУЛЬТУРНОГО
НАСЛЕДИЯ


Назад

Брянцев Владимир Аполлонович (1852, Самарская губ. - 28 нояб. 1914), статский советник, первый врач-психиатр Восточной Сибири, подвижник этой области медицины, заведующий психиатрическим отделением Кузнецовской больницы, действительный статский советник. Приехал в Иркутск в середине 1880-х, после окончания в 1879 Казанского университета. С 22 января 1886 занял должность ординатора Кузнецовской больницы и в дальнейшем бессменно, до самой смерти, заведовал в ней психиатрическим отделением. В начале 1890-х стал врачом в промышленном училище, долго находился на этой должности. Преподавал в акушерско-фельдшерской школе. С 16 сент. 1889 – председатель общества врачей Восточной Сибири. В июле 1897 в составе группы врачей был представителем Общества на открытии памятника Н.И. Пирогову в Москве. С 1898 – член городского санитарного совета. Один из организаторов публичных лекций и народных чтений о холере и об уходе за холерными больными (1893) и курсов для подготовки сестер милосердия (1904). Выбирался в 1898–1902 гласным Иркутской городской думы. Но, безусловно, главным увлечением Брянцева, смыслом его жизни, была психиатрия. Его можно назвать подвижником этой сложной, развивавшейся тогда науки. Он стремился создать для душевнобольных людей человеческие условия, добиться внимания к ним. Выступая в 1897 на Первом съезде психиатров в Москве, Владимир Аполлонович говорил: «…душевнобольные молят съезд лишь о том, чтобы им было позволено умереть по-человечески, а не от холода, отравления угарным газом… тихо и безмятежно в благоустроенных “приют-колониях”». Но лучше предоставить слово его современнику – врачу А.М. Серебреникову: «Я знал Владимира Аполлоновича еще с той поры, когда он только что во второй половине восьмидесятых годов прошлого столетия прибыл из Казани в Иркутск вместе с доктором П.И. Асташевским, назначенным тогда старшим врачом Кузнецовской больницы, чтобы занять должность ординатора этой больницы и при том по части лечения душевнобольных. Читателю небезызвестно, конечно, что не только лечение, но даже и уход за подобными больными заставляет еще и в настоящее время желать очень и очень многого, а тогда… положение таких больных представляло из себя нечто невообразимое, да еще в такой стране, как Сибирь. Достаточно в этом отношении сказать, что, как нам известно из воспоминаний нашего отрочества, больные этого рода помещались внизу, в подвальном этаже главного корпуса Кузнецовской больницы, прикованные железными цепями, брошенные на произвол всевозможных случайностей, невероятно грязные, запачканные нередко в своих выделениях, без белья, в лучшем случае в рубище, в разной рвани, скверно питаемые, а еще того хуже курируемые. Потом над ними немного сжалились и выстроили для них на усадьбе больницы двухэтажный флигель; но и там положение их немного улучшилось, так как не было человека, который бы мог показать, что можно сделать при желании и при данных условиях, чтобы привлечь на таких больных внимание окружающих. Таким человеком явился врач Владимир Аполлонович Брянцев. Еще в самом начале его заведывания, которое он вел, к счастью, без коллегии, самостоятельно, про это отделение начали уже поговаривать в городе в том смысле, что теперь и из него стали выписываться выздоравливающие, тогда как ранее, до приезда Владимира Аполлоновича, единственная оттуда дорога была на кладбище. Владимир Аполлонович сумел найти пожертвования и на них улучшить содержание душевнобольных, организовать более или менее подготовленный персонал для ухода за душевнобольными, устроить работы для них, приносившие при том доход больнице, мечтал даже в будущем устроить психиатрическую земледельческую колонию, на что также раздобылся пожертвованиями свыше десятка тысяч рублей. Мне неизвестна дальнейшая судьба этой его мысли. Насколько все его эти труды и хлопоты выходили из рамок обычного, казались удивительными в начале для иркутского обывателя, можно судить по тому, что когда в первое время душевнобольные были выведены на работу при огороде Кузнецовской больницы (впервые это произошло в 1887 г. – А.Г.), устроенном опять-таки благодаря хлопотам Владимира Аполлоновича, то многие из иркутских обывателей сбегались смотреть в щели заплотов огорода, как душевнобольные будут убивать друг друга орудиями труда. Ничего подобного, разумеется, не случилось! На обходах больные встречались не только с представителем профессии, но и с добрым, отзывчивым человеком, чутко прислушивавшимся к их нуждам и потребностям, просьбам и жалобам и стремившимся, по мере сил и возможности, удовлетворять их. Он не основывался в своих отношениях к больным на докладах и рапортах служительско-надзирательского персонала, а знал сам все, что творилось в его отделении, и во все входил. Он сам создал, как это было уже упомянуто выше, и дисциплинировал служительско-надзирательский персонал. Не полагаясь, однако, на это, Владимир Аполлонович нередко производил внезапные обходы отделения не только днем, но даже и ночью. Среди более или менее сознательных больных Владимир Аполлонович пользовался авторитетом; между прочим, его слушали не только такие больные, но иной раз даже и беспокойные; так, я сам был однажды свидетелем, сидя как-то у него в его небольшой казенной квартирке во втором этаже, как он прекратил, высунувшись лишь из окна и окликнув, начавшееся было нападение на прогулке одной больной на другую. Ревностно относясь к интересам больных, он был не трусова десятка, не прятался при этом за спину служительско-надзирательского персонала, а смело шел на встречу к больному и не раз при этом жестоко платился. Достаточно в этом отношении сослаться на то, что находящаяся в Томской окружной лечебнице больная Сороковикова, будучи в свое время в его отделении, раздавила ему одно ovem, а в заключение его пациент-пьяница смертельно ранил его двумя ударами ножа в грудь. Мир праху твоему, честный труженик! Много и продуктивно ты потрудился на своем веку, имея к этому малые средства в своем распоряжении. Если были у тебя личные недостатки, то они тонули в потоке заслуг по части врачевания этих опасных больных и ухода за ними». Владимир Аполлонович стал жертвой своего же больного, который ударом ножа убил его днем в центре города, на Большой улице.
Вероисповедание: неизвестно

Источник: Гаращенко А.Н. Иркутский исторический некрополь: Иерусалимское кладбище. Иркутск, 2016. С. 181-184.